Николай Васильевич Гоголь
Антон Павлович Чехов

Николай Васильевич
Гоголь
Произведения

Майская ночь или Утопленница

    V. УТОПЛЕННИЦА



     Не беспокоясь ни о чем, не заботясь о разосланных погонях,
виновник  всей этой кутерьмы медленно подходил к старому дому и
пруду. Не нужно, думаю, сказывать, что это  был  Левко.  Черный
тулуп  его  был расстегнут. Шапку держал он в руке. Пот валил с
него  градом.  Величественно  и  мрачно  чернел  кленовый  лес,
стоявший  лицом  к  месяцу. Неподвижный пруд подул свежестью на
усталого пешехода и заставил его отдохнуть на берегу. Все  было
тихо;  в  глубокой  чаще леса слышались только раскаты соловья.
Непреодолимый сон быстро стал смыкать ему зеницы; усталые члены
готовы бьши забыться и онеметь; голова клонилась... "Нет,  эдак
я засну еще здесь!" -- говорил он, подымаясь на ноги и протирая
глаза.  Оглянулся:  ночь  казалась перед ним еще блистательнее.
Какое-то странное,  упоительное  сияние  примешалось  к  блеску
месяца.   Никогда   еще  не  случалось  ему  видеть  подобного.
Серебряный туман пал на окрестность. Запах от цветущих яблонь и
ночных цветов лился по всей земле. С  изумлением  глядел  он  в
неподвижные воды пруда: старинный господский дом, опрокинувшись
вниз,  виден  был в нем чист и в каком-то ясном величии. Вместо
мрачных ставней глядели веселые стеклянные окна и двери. Сквозь
чистые стекла мелькала позолота. И вот почудилось,  будто  окно
отворилось.  Притаивши  дух,  не  дрогнув  и  не спуская глаз с
пруда, он, казалось, переселился в глубину его и видит: наперед
белый локоть выставился в  окно,  потом  выглянула  приветливая
головка  с блестящими очами, тихо светившими сквозь темно-русые
волны волос, и оперлась на локоть. И видит: она  качает  слегка
головою,   она   машет,  она  усмехается...  Сердце  его  разом
забилось... Вода задрожала, и окно закрылось снова. Тихо отошел
он от пруда и взглянул на дом:  мрачные  ставни  были  открыты;
стекла  сияли  при  месяце.  "Вот  как мало нужно полагаться на
людские толки, -- подумал он  про  себя.  --  Дом  новехонький;
краски   живы,   как  будто  сегодня  он  выкрашен.  Тут  живет
кто-нибудь", -- и молча подошел он ближе, но  все  было  в  нем
тихо.   Сильно   и  звучно  перекликались  блистательные  песни
соловьев, и когда они, казалось, умирали  в  томлении  и  неге,
слышался  шелест  и  трещание  кузнечиков  или гудение болотной
птицы,  ударявшей  скользким  носом  своим  в  широкое   водное
зеркало.  Какую-то  сладкую  тишину  и  раздолье ощутил Левко в
своем сердце. Настроив бандуру, заиграл он и запел:

     Ой та, мiсяцю, мiй мiсяченьку!
         I ти, зоре ясна!
     Ой, свiтiть там по подвi'рi,
         Де дiвчина красна.

     Окно тихо отворилось,  и  та  же  самая  головка,  которой
отражение    видел   он   в   пруде,   выглянула,   внимательно
прислушиваясь к песне. Длинные ресницы ее были  полуопущены  на
глаза.  Вся  она была бледна, как полотно, как блеск месяца; но
как чудна, как прекрасна! Она засмеялась... Левко вздрогнул.
     -- Спой мне, молодой козак, какую-нибудь  песню!  --  тихо
молвила она, наклонив свою голову набок и опустив совсем густые
ресницы.
     -- Какую же тебе песню спеть, моя ясная панночка?
     Слезы тихо покатились по бледному лицу ее.
     --   Парубок,   --  говорила  она,  и  что-то  неизъяснимо
трогательное слышалось в ее речи. --  Парубок,  найди  мне  мою
мачеху!  Я  ничего  не пожалею для тебя. Я награжу тебя. Я тебя
богато и роскошно награжу! У меня есть зарукавья, шитые шелком,
кораллы, ожерелья. Я подарю тебе пояс,  унизанный  жемчугом.  У
меня золото есть... Парубок, найди мне мою мачеху! Она страшная
ведьма:  мне  не  было  от нее покою на белом свете. Она мучила
меня, заставляла работать, как  простую  мужичку.  Посмотри  на
лицо:  она  вывела  румянец своими нечистыми чарами с щек моих.
Погляди на белую шею мою: они не смываются! они  не  смываются!
они  ни  за  что не смоются, эти синие пятна от железных когтей
ее. Погляди на белые ноги мои: они много ходили; не  по  коврам
только,   по  песку  горячему,  по  земле  сырой,  по  колючему
терновнику они ходили; а на очи мои, посмотри на  очи:  они  не
глядят от слез... Найди ее, парубок, найди мне мою мачеху!..
     Голос  ее,  который  вдруг  было  возвысился, остановился.
Ручьи слез  покатились  по  бледному  лицу.  Какое-то  тяжелое,
полное жалости и грусти чувство сперлось в груди парубка.
     --  Я  готов на все для тебя, моя панночка! -- сказал он в
сердечном волнении, -- но как мне, где ее найти?
     -- Посмотри, посмотри! --  быстро  говорила  она,  --  она
здесь!  она на берегу играет в хороводе между моими девушками и
греется на месяце. Но она лукава и хитра. Она приняла  на  себя
вид  утопленницы;  но  я  знаю,  но я слышу, что она здесь. Мне
тяжело, мне душно от ней. Я не могу чрез нее  плавать  легко  и
вольно,  как  рыба.  Я тону и падаю на дно, как ключ. Отыщи ее,
парубок!
     Левко посмотрел  на  берег:  в  тонком  серебряном  тумане
мелькали  легкие,  как  будто  тени,  девушки в белых, как луг,
убранный ландышами, рубашках; золотые ожерелья, монисты, дукаты
блистали на их шеях; но они были бледны; тело их было как будто
сваяно из прозрачных  облак  и  будто  светилось  насквозь  при
серебряном  месяце.  Хоровод,  играя, придвинулся к нему ближе.
Послышались голоса.
     -- Давайте в во'рона, давайте играть в ворона! -- зашумели
все, будто приречный тростник, тронутый  в  тихий  час  сумерек
воздушными устами ветра.
     -- Кому же быть вороном?
     Кинули  жребий  --  и  одна  девушка вышла из толпы. Левко
принялся разглядывать ее. Лицо, платье -- все на ней такое  же,
как  и  на других. Заметно только было, что она неохотно играла
эту роль. Толпа вытянулась вереницею  и  быстро  перебегала  от
нападений хищного врага.
     --  Нет,  я  не  хочу  быть  вороном!  -- сказала девушка,
изнемогая от усталости.  --  Мне  жалко  отнимать  цыпленков  у
бедной матери!
     "Ты не ведьма!" -- подумал Левко.
     -- Кто же будет вороном?
     Девушки снова собрались кинуть жребий.
     -- Я буду вороном! -- вызвалась одна из средины.
     Левко  стал  пристально  вглядываться  в  лицо ей. Скоро и
смело гналась она за вереницею и кидалась во все стороны, чтобы
изловить свою жертву. Тут Левко стал замечать, что тело  ее  не
так светилось, как у прочих: внутри его виделось что-то черное.
Вдруг  раздался  крик:  ворон  бросился  на  одну  из вереницы,
схватил ее, и Левку почудилось, будто у ней выпустились когти и
на лице ее сверкнула злобная радость.
     -- Ведьма! -- сказал он, вдруг указав  на  нее  пальцем  и
оборотившись к дому.
     Панночка  засмеялась,  и  девушки  с криком увели за собою
представлявшую ворона.
     -- Чем наградить тебя, парубок? Я  знаю,  тебе  не  золото
нужно: ты любишь Ганну; но суровый отец мешает тебе жениться на
ней. Он теперь не помешает; возьми, отдай ему эту записку...
     Белая  ручка протянулась, лицо ее как-то чудно засветилось
и засияло... С  непостижимым  трепетом  и  томительным  биением
сердца схватил он записку и... проснулся.
Иллюстрации



© 2009 Николай Васильевич Гоголь
Биография и творчество.
Главная Биография Портреты О творчестве Произведения Иллюстрации Полезные ресурсы
IT-DON - создание сайта, продвижение сайта