Николай Васильевич Гоголь
Антон Павлович Чехов

Николай Васильевич
Гоголь
Произведения

Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем

    Глава VII,


                        И ПОСЛЕДНЯЯ

     - А! здравствуйте. На что вы собак дразните? - сказал Иван Никифорович,
увидевши Антона Прокофьевича, потому что с Антоном Прокофьевичем никто иначе
не говорил, как шутя.
     - Чтоб они передохли все! Кто их дразнит? - отвечал Антон Прокофьевич.
     - Вы врете.
     - Ей-богу, нет! Просил вас Петр Федорович на обед.
     - Гм!
     - Ей-богу! так убедительно просил, что  выразить  не  можно.  Что  это,
говорит, Иван Никифорович чуждается меня, как неприятеля. Никогда не  зайдет
поговорить либо посидеть.
     Иван Никифорович погладил свой подбородок.
     - Если, говорит, Иван Никифорович и теперь не придет, то я не знаю, что
подумать: верно, он имеет на меня  какой  умысел!  Сделайте  милость,  Антон
Прокофьевич, говорите Ивана Никифоровича! Что ж, Иван  Никифорович?  пойдем!
там собралась теперь отличная компания!
     Иван Никифорович начал рассматривать петуха, который, стоя на  крыльце,
изо всей мочи драл горло.
     - Если бы вы знали, Иван Никифорович, - продолжал усердный  депутат,  -
какой осетрины, какой свежей икры прислали Петру Федоровичу!
     При этом Иван Никифорович поворотил свою  голову  и  начал  внимательно
прислушиваться.
     Это ободрило депутата.
     - Пойдемте скорее, там и Фома Григорьевич! Что ж  вы?  -  прибавил  он,
видя, что Иван Никифорович лежал все в одинаковом положении. - Что  ж?  идем
или нейдем?
     - Не хочу.
     Это  "не  хочу"  поразило  Антона  Прокофьевича.  Он  уже  думал,   что
убедительное  представление  его   совершенно   склонило   этого,   впрочем,
достойного человека, но вместо того услышал решительное "не хочу".
     - Отчего же не хотите  вы?  -  спросил  он  почти  с  досадою,  которая
показывалась у него чрезвычайно редко, даже тогда, когда клали ему на голову
зажженную бумагу, чем особенно любили себя тешить судья и городничий.
     Иван Никифорович понюхал табаку.
     - Воля ваша, Иван Никифорович, я не знаю, что вас удерживает.
     - Чего я пойду? - проговорил наконец  Иван  Никифорович,  -  там  будет
разбойник! - Так он называл обыкновенно Ивана Ивановича.
     Боже праведный! А давно ли...
     - Ей-богу, не будет! вот как бог свят, что не будет! Чтоб меня на самом
этом месте громом убило! - отвечал  Антон  Прокофьевич,  который  готов  был
божиться десять раз на один час. - Пойдемте же, Иван Никифорович!
     - Да вы врете, Антон Прокофьевич, он там?
     - Ей-богу, ей-богу, нет! Чтобы я не сошел с этого места, если  он  там!
Да и сами посудите, с какой стати мне лгать? Чтоб мне руки и ноги отсохли!..
Что, и теперь не верите? Чтоб я околел тут же перед вами! чтоб ни  отцу,  ни
матери моей, ни мне не видать царствия небесного! Еще не верите?
     Иван Никифорович этими уверениями совершенно успокоился и велел  своему
камердинеру в безграничном сюртуке принесть шаровары и нанковый казакин.
     Я полагаю,  что  описывать,  каким  образом  Иван  Никифорович  надевал
шаровары, как ему намотали галстук и, наконец, надели казакин,  который  под
левым рукавом лопнул, совершенно излишне. Довольно, что он во все это  время
сохранял приличное спокойствие и не отвечал ни слова на  предложения  Антона
Прокофьевича - что-нибудь променять на его турецкий кисет.
     Между тем собрание с  нетерпением  ожидало  решительной  минуты,  когда
явится Иван Никифорович и исполнится наконец  всеобщее  желание,  чтобы  сии
достойные люди примирились между собою; многие были почти  уверены,  что  не
придет Иван Никифорович. Городничий даже бился об  заклад  с  кривым  Иваном
Ивановичем, что не придет, но  разошелся  только  потому,  что  кривой  Иван
Иванович требовал, чтобы тот поставил в заклад подстреленную свою ногу, а он
кривое око, - чем городничий очень обиделся, а компания потихоньку смеялась.
Никто еще не садился за стол, хотя давно уже  был  второй  час  -  время,  в
которое в Миргороде, даже в парадных случаях, давно уже обедают.
     Едва только Антон Прокофьевич появился в дверях, как в то же  мгновение
был обступлен  всеми.  Антон  Прокофьевич  на  все  вопросы  закричал  одним
решительным словом: "Не будет". Едва только он  это  произнес,  и  уже  град
выговоров, браней, а может быть, и  щелчков,  готовился  посыпаться  на  его
голову за неудачу посольства, как вдруг дверь  отворилась  и  -  вошел  Иван
Никифорович.
     Если бы показался сам сатана или мертвец, то они бы не произвели такого
изумления на все общество, в какое повергнул его  неожиданный  приход  Ивана
Никифоровича. А Антон Прокофьевич только заливался, ухватившись за бока,  от
радости, что так подшутил над всею компаниею.
     Как бы то ни было, только это было почти  невероятно  для  всех,  чтобы
Иван Никифорович в такое короткое время мог одеться, как прилично дворянину.
Ивана Ивановича в это  время  не  было;  он  зачем-то  вышел.  Очнувшись  от
изумления, вся публика приняла  участие  в  здоровье  Ивана  Никифоровича  и
изъявила удовольствие, что он раздался в толщину. Иван Никифорович целовался
со всяким и говорил: "Очень одолжен".
Иллюстрации



© 2009 Николай Васильевич Гоголь
Биография и творчество.
Главная Биография Портреты О творчестве Произведения Иллюстрации Полезные ресурсы
IT-DON - создание сайта, продвижение сайта