Николай Васильевич Гоголь
Антон Павлович Чехов

Николай Васильевич
Гоголь
Произведения

Старосветские помещики

 В хлебопашество и  прочие  хозяйственные  статьи  вне  двора  Пульхерия
Ивановна мало имела возможности входить. Приказчик, соединившись  с  войтом,
обкрадывали  немилосердным  образом.  Они  завели  обыкновение   входить   в
господские леса, как  в  свои  собственные,  наделывали  множество  саней  и
продавали их на ближней ярмарке; кроме того, все толстые дубы они  продавали
на сруб для мельниц соседним козакам. Один  только  раз  Пульхерия  Ивановна
пожелала обревизировать  свои  леса.  Для  этого  были  запряжены  дрожки  с
огромными кожаными  фартуками,  от  которых,  как  только  кучер  встряхивал
вожжами и лошади, служившие еще в милиции, трогались с своего места,  воздух
наполнялся странными звуками, так что вдруг были слышны и флейта, и бубны, и
барабан; каждый гвоздик и железная скобка звенели до того, что  возле  самых
мельниц было слышно, как пани выезжала со двора, хотя это расстояние было не
менее  двух  верст.  Пульхерия  Ивановна  не  могла  не  заметить  страшного
опустошения в лесу и потери тех дубов, которые она  еще  в  детстве  знавала
столетними.
     - Отчего это  у  тебя,  Ничипор,  -  сказала  она,  обратясь  к  своему
приказчику, тут же находившемуся, -  дубки  сделались  так  редкими?  Гляди,
чтобы у тебя волосы на голове не стали редки.
     - Отчего редки? - говаривал обыкновенно приказчик, - пропали!  Так-таки
совсем пропали: и  громом  побило,  и  черви  проточили,  -  пропали,  пани,
пропали.
     Пульхерия Ивановна совершенно удовлетворялась этим ответом и, приехавши
домой, давала повеление удвоить только стражу в саду около шпанских вишен  и
больших зимних дуль.
     Эти  достойные  правители,  приказчик  и  войт,  нашли  вовсе  излишним
привозить всю муку в барские амбары, а что с бар будет довольно и  половины;
наконец, и эту половину привозили они заплесневшую или подмоченную,  которая
была обракована на ярмарке. Но сколько ни обкрадывали приказчик и войт,  как
ни ужасно жрали  все  в  дворе,  начиная  от  ключницы  до  свиней,  которые
истребляли страшное множество слив и  яблок  и  часто  собственными  мордами
толкали дерево, чтобы стряхнуть с  него  целый  дождь  фруктов,  сколько  ни
клевали их воробьи и вороны, сколько вся дворня ни  носила  гостинцев  своим
кумовьям в другие деревни и даже таскала из амбаров старые полотна и  пряжу,
что все обращалось ко всемирному источнику, то  есть  к  шинку,  сколько  ни
крали гости, флегматические  кучера  и  лакеи,  -  но  благословенная  земля
производила всего в таком множестве, Афанасию Ивановичу и Пульхерии Ивановне
так мало было нужно, что все эти страшные хищения казались вовсе незаметными
в их хозяйстве.
     Оба старичка,  по  старинному  обычаю  старосветских  помещиков,  очень
любили покушать. Как только занималась заря (они всегда вставали рано) и как
только двери заводили свой разноголосый концерт, они уже сидели за  столиком
и пили кофе. Напившись кофею, Афанасий Иванович выходил в сени и, стряхнувши
платком,  говорил:  "Киш,  киш!  пошли,  гуси,  с  крыльца!"  На  дворе  ему
обыкновенно попадался  приказчик.  Он,  по  обыкновению,  вступал  с  ним  в
разговор, расспрашивал о работах с величайшею подробностью и  такие  сообщал
ему замечания  и  приказания,  которые  удивили  бы  всякого  необыкновенным
познанием хозяйства, и какой-нибудь новичок  не  осмелился  бы  и  подумать,
чтобы можно было украсть у такого зоркого  хозяина.  Но  приказчик  его  был
обстрелянная птица: он знал, как нужно отвечать,  а  еще  более,  как  нужно
хозяйничать.
     После  этого  Афанасий  Иванович  возвращался  в   покои   и   говорил,
приблизившись к Пульхерии Ивановне:
     - А что, Пульхерия Ивановна, может быть, пора закусить чего-нибудь?
     - Чего же бы теперь, Афанасий  Иванович,  закусить?  разве  коржиков  с
салом, или пирожков с маком, или, может быть, рыжиков соленых?
     - Пожалуй, хоть и рыжиков или пирожков, - отвечал Афанасий Иванович,  и
на столе вдруг являлась скатерть с пирожками и рыжиками.
     За час до обеда Афанасий Иванович закушивал  снова,  выпивал  старинную
серебряную чарку водки, заедал грибками, разными сушеными рыбками и  прочим.
Обедать садились в двенадцать часов. Кроме блюд и соусников, на столе стояло
множество горшочков с  замазанными  крышками,  чтобы  не  могло  выдохнуться
какое-нибудь  аппетитное  изделие  старинной  вкусной   кухни.   За   обедом
обыкновенно шел разговор о предметах, самых близких к обеду.
     - Мне кажется, как будто эта каша,  -  говаривал  обыкновенно  Афанасий
Иванович, - немного пригорела; вам этого не кажется, Пульхерия Ивановна?
     - Нет, Афанасий Иванович; вы положите  побольше  масла,  тогда  она  не
будет казаться пригорелою,  или  вот  возьмите  этого  соусу  с  грибками  и
подлейте к ней.
     - Пожалуй,- говорил  Афанасий  Иванович,  подставляя  свою  тарелку,  -
попробуем, как оно будет.
     После обеда Афанасий Иванович шел  отдохнуть  один  часик.  после  чего
Пульхерия Ивановна приносила разрезанный арбуз и говорила:
     - Вот попробуйте, Афанасий Иванович, какой хороший арбуз.
     - Да вы не верьте, Пульхерия Ивановна, что  он  красный  в  средине,  -
говорил Афанасий Иванович, принимая  порядочный  ломоть,  -  бывает,  что  и
красный, да нехороший .

Предлагаем оконечное оборудование связи, ip-телефонию и другое оборудование для связи

Иллюстрации



© 2009 Николай Васильевич Гоголь
Биография и творчество.
Главная Биография Портреты О творчестве Произведения Иллюстрации Полезные ресурсы
IT-DON - создание сайта, продвижение сайта