Николай Васильевич Гоголь
Антон Павлович Чехов

Николай Васильевич
Гоголь
Произведения

Тарас Бульба

    IV



     А на другой день Тарас  Бульба  уже  совещался  с  новым  кошевым,  как
поднять запорожцев на какое-нибудь дело. Кошевой был умный и  хитрый  козак,
знал  вдоль  и  поперек  запорожцев  и  сначала  сказал:  "Не  можно  клятвы
преступить, никак не можно". А потом, помолчавши, прибавил: "Ничего,  можно;
клятвы мы не преступим, а так  кое-что  придумаем.  Пусть  только  соберется
народ, да не то чтобы по моему приказу, а просто своею охотою. Вы уж знаете,
как это сделать. А мы с старшинами тотчас и прибежим на  площадь,  будто  бы
ничего не знаем".
     Не прошло часу после их разговора, как уже грянули в  литавры.  Нашлись
вдруг и хмельные и неразумные козаки. Миллион козацких шапок  высыпал  вдруг
на площадь. Поднялся говор:  "Кто?..  Зачем?..  Из-за  какого  дела  пробили
сбор?" Никто не отвечал. Наконец в том и в другом  углу  стало  раздаваться:
"Вот пропадает даром козацкая сила: нет войны!.. Вот старшины  забайбачились
наповал, позаплыли жиром очи!.. Нет, видно, правды на свете!" Другие  козаки
слушали сначала, а потом и сами стали говорить: "А  и  вправду  нет  никакой
правды на свете!" Старшины казались  изумленными  от  таких  речей.  Наконец
кошевой вышел вперед и сказал:
     - Позвольте, панове запорожцы, речь держать!
     - Держи!
     - Вот в рассуждении того теперь идет речь, панове  добродийство,  -  да
вы,  может  быть,  и  сами  лучше  это  знаете,  -  что   многие   запорожцы
позадолжались в шинки жидам и своим братьям столько, что ни один черт теперь
и веры неймет. Потом опять в рассуждении того пойдет речь,  что  есть  много
таких хлопцев, которые еще и в глаза не видали, что такое война,  тогда  как
молодому человеку, - и сами знаете, панове, - без войны  не  можно  пробыть.
Какой и запорожец из него, если он еще ни разу не бил бусурмена?
     "Он хорошо говорит", - подумал Бульба.
     - Не думайте, панове, чтобы я, впрочем, говорил  это  для  того,  чтобы
нарушить мир: сохрани бог! Я только так это говорю. Притом  же  у  нас  храм
божий - грех сказать, что такое:  вот  сколько  лет  уже,  как,  по  милости
божией, стоит Сечь, а до сих пор не то уже чтобы снаружи  церковь,  но  даже
образа без всякого убранства. Хотя  бы  серебряную  ризу  кто  догадался  им
выковать! Они только то и получили, что отказали в духовной иные козаки.  Да
и даяние их было бедное, потому что почти всь пропили еще при  жизни  своей.
Так я все веду речь эту не к тому, чтобы  начать  войну  с  бусурменами:  мы
обещали султану мир, и нам бы великий был грех, потому  что  мы  клялись  по
закону нашему.
     - Что ж он путает такое? - сказал про себя Бульба.
     - Да, так видите, панове, что войны не можно начать. Рыцарская честь не
велит. А по своему бедному разуму вот что я думаю: пустить с  челнами  одних
молодых, пусть немного пошарпают берега Натолии. Как думаете, панове?
     - Веди, веди всех! - закричала со всех  сторон  толпа.  -  За  веру  мы
готовы положить головы!
     Кошевой  испугался;  он  ничуть  не  хотел  подымать  всего  Запорожья:
разорвать мир ему казалось в этом случае делом неправым.
     - Позвольте, панове, еще одну речь держать!
     - Довольно! - кричали запорожцы, - лучше не скажешь!
     - Когда так, то пусть будет так. Я слуга вашей воли. Уж дело известное,
и по Писанью известно, что глас народа - глас божий. Уж  умнее  того  нельзя
выдумать, что весь народ выдумал. Только вот что: вам известно, панове,  что
султан не оставит безнаказанно то удовольствие, которым потешатся молодцы. А
мы тем временем были бы наготове, и силы у нас были бы свежие, и никого б не
побоялись. А во время отлучки и татарва может напасть: они, турецкие собаки,
в глаза не кинутся и к хозяину на дом не посмеют прийти, а сзади  укусят  за
пяты, да и больно укусят. Да если уж пошло на то, чтобы говорить  правду,  у
нас и челнов нет  столько  в  запасе,  да  и  пороху  не  намолото  в  таком
количестве, чтобы можно было всем отправиться. А я, пожалуй, я рад: я  слуга
вашей воли.
     Хитрый атаман замолчал. Кучи начали переговариваться, куренные  атаманы
совещаться; пьяных, к счастью, было немного, и потому  решились  послушаться
благоразумного совета.
     В тот же час отправились несколько  человек  на  противуположный  берег
Днепра, в войсковую скарбницу, где, в неприступных тайниках, под водою  и  в
камышах, скрывалась войсковая казна и часть  добытых  у  неприятеля  оружий.
Другие все бросились к челнам, осматривать их и  снаряжать  в  дорогу.  Вмиг
толпою народа наполнился берег. Несколько плотников  явились  с  топорами  в
руках. Старые, загорелые, широкоплечие, дюженогие запорожцы,  с  проседью  в
усах и черноусые, засучив шаровары, стояли по  колени  в  воде  и  стягивали
челны с берега крепким канатом. Другие таскали готовые сухие бревна и всякие
деревья. Там обшивали досками  челн;  там,  переворотивши  его  вверх  дном,
конопатили и смолили; там увязывали к  бокам  других  челнов,  по  козацкому
обычаю, связки длинных камышей, чтобы не  затопило  челнов  морскою  волною;
там, дальше по всему прибрежью, разложили костры и кипятили в медных казанах
смолу на заливанье судов. Бывалые и старые поучали молодых. Стук  и  рабочий
крик подымался по всей окружности; весь колебался и двигался живой берег.
     В это время большой паром начал причаливать к берегу. Стоявшая  на  нем
толпа людей еще издали махала руками. Это были козаки в оборванных  свитках.
Беспорядочный наряд - у многих ничего не было, кроме рубашки  и  коротенькой
трубки в зубах, - показывал, что они или только что  избегнули  какой-нибудь
беды, или же до того загулялись, что прогуляли все, что ни было на теле.  Из
среды их отделился и стал впереди приземистый, плечистый козак, человек  лет
пятидесяти. Он кричал и махал рукою сильнее всех, но  за  стуком  и  криками
рабочих не было слышно его слов.
Иллюстрации



© 2009 Николай Васильевич Гоголь
Биография и творчество.
Главная Биография Портреты О творчестве Произведения Иллюстрации Полезные ресурсы
IT-DON - создание сайта, продвижение сайта