Николай Васильевич Гоголь
Антон Павлович Чехов

Николай Васильевич
Гоголь
Произведения

Тарас Бульба

  Тарас был один из числа  коренных,  старых  полковников:  весь  был  он
создан для бранной тревоги и отличался грубой прямотой своего  нрава.  Тогда
влияние Польши  начинало  уже  оказываться  на  русском  дворянстве.  Многие
перенимали уже польские обычаи,  заводили  роскошь,  великолепные  прислуги,
соколов, ловчих, обеды, дворы. Тарасу  было  это  не  по  сердцу.  Он  любил
простую жизнь козаков и перессорился с теми из своих товарищей, которые были
наклонны к варшавской стороне, называя их холопьями  польских  панов.  Вечно
неугомонный, он считал себя  законным  защитником  православия.  Самоуправно
входил в села,  где  только  жаловались  на  притеснения  арендаторов  и  на
прибавку новых пошлин с дыма. Сам с  своими  козаками  производил  над  ними
расправу и положил себе правилом, что в трех случаях всегда следует  взяться
за саблю, именно: когда комиссары не уважили в чем  старшин  и  стояли  пред
ними в шапках, когда поглумились над православием и не почтили  предковского
закона и, наконец, когда враги были бусурманы и  турки,  против  которых  он
считал во всяком случае позволительным поднять оружие во славу христианства.
     Теперь он тешил себя заранее мыслью, как он явится  с  двумя  сыновьями
своими на Сечь и скажет: "Вот посмотрите, каких я молодцов привел к вам!  ";
как представит их всем старым, закаленным в битвах товарищам;  как  поглядит
на первые подвиги их в ратной науке и  бражничестве,  которое  почитал  тоже
одним из главных достоинств рыцаря.  Он  сначала  хотел  было  отправить  их
одних. Но при виде их свежести, рослости, могучей телесной красоты  вспыхнул
воинский дух его, и он на другой же день решился  ехать  с  ними  сам,  хотя
необходимостью этого была одна упрямая  воля.  Он  уже  хлопотал  и  отдавал
приказы, выбирал коней и сбрую для молодых сыновей, наведывался и в  конюшни
и в амбары, отобрал слуг, которые должны были завтра с  ними  ехать.  Есаулу
Товкачу передал свою власть вместе с крепким наказом явиться сей же  час  со
всем полком, если только он подаст из Сечи какую-нибудь весть. Хотя он был и
навеселе и в голове его еще бродил хмель, однако ж  не  забыл  ничего.  Даже
отдал приказ напоить коней и всыпать им в ясли крупной и  лучшей  пшеницы  и
пришел усталый от своих забот.
     - Ну, дети, теперь надобно спать, а завтра будем  делать  то,  что  бог
даст. Да не стели нам постель! Нам не  нужна  постель.  Мы  будем  спать  на
дворе.
     Ночь еще только что обняла небо, но  Бульба  всегда  ложился  рано.  Он
развалился на ковре, накрылся бараньим тулупом, потому что ночной воздух был
довольно свеж и потому что Бульба любил укрыться потеплее, когда  был  дома.
Он вскоре захрапел, и за ним последовал весь двор;  все,  что  ни  лежало  в
разных его углах, захрапело и запело; прежде всего заснул сторож, потому что
более всех напился для приезда паничей.
     Одна бедная мать не спала. Она приникла  к  изголовью  дорогих  сыновей
своих,  лежавших  рядом;  она  расчесывала  гребнем  их  молодые,   небрежно
всклоченные кудри и смачивала их слезами; она глядела на  них  вся,  глядела
всеми чувствами, вся превратилась в одно зрение и не могла наглядеться.  Она
вскормила их собственною грудью, она возрастила, взлелеяла их - и только  на
один миг видит их перед собою. "Сыны мои, сыны мои милые! что будет с  вами?
что ждет вас?" - говорила она, и слезы остановились в  морщинах,  изменивших
ее когда-то прекрасное лицо. В  самом  деле,  она  была  жалка,  как  всякая
женщина того удалого века. Она миг только  жила  любовью,  только  в  первую
горячку страсти, в первую горячку юности, - и уже  суровый  прельститель  ее
покидал ее для сабли, для товарищей, для бражничества. Она видела мужа в год
два-три дня, и потом несколько лет  о  нем  не  бывало  слуху.  Да  и  когда
виделась с ним, когда они жили вместе, что за жизнь  ее  была?  Она  терпела
оскорбления, даже побои; она видела из милости только оказываемые ласки, она
была какое-то странное существо в этом сборище безженных рыцарей, на которых
разгульное  Запорожье  набрасывало  суровый  колорит  свой.  Молодость   без
наслаждения мелькнула перед нею, и ее прекрасные свежие  щеки  и  перси  без
лобзаний отцвели и покрылись преждевременными  морщинами.  Вся  любовь,  все
чувства, все, что есть нежного и страстного в женщине, все обратилось у  ней
в одно материнское чувство. Она с жаром, с страстью, с слезами, как  степная
чайка, вилась над детьми своими. Ее сыновей, ее милых сыновей берут от  нее,
берут для того, чтобы не увидеть их никогда!  Кто  знает,  может  быть,  при
первой битве татарин срубит им головы  и  она  не  будет  знать,  где  лежат
брошенные тела их, которые расклюет хищная подорожная  птица;  а  за  каждую
каплю крови их она отдала бы себя всю. Рыдая, глядела она им  в  очи,  когда
всемогущий сон начинал  уже  смыкать  их,  и  думала:  "Авось  либо  Бульба,
проснувшись, отсрочит денька на два отъезд; может быть,  он  задумал  оттого
так скоро ехать, что много выпил".
     Месяц с вышины неба давно уже озарял весь  двор,  наполненный  спящими,
густую кучу верб и высокий бурьян, в котором  потонул  частокол,  окружавший
двор. Она все сидела в головах милых сыновей своих, ни на минуту не  сводила
с них глаз и не думала о сне. Уже кони, чуя рассвет, все полегли на траву  и
перестали есть; верхние листья верб начали лепетать, и мало-помалу лепечущая
струя спустилась по ним до самого низу. Она просидела до самого света, вовсе
не была утомлена и  внутренне  желала,  чтобы  ночь  протянулась  как  можно
дольше. Со степи понеслось звонкое ржание  жеребенка;  красные  полосы  ясно
сверкнули на небе.
Иллюстрации



© 2009 Николай Васильевич Гоголь
Биография и творчество.
Главная Биография Портреты О творчестве Произведения Иллюстрации Полезные ресурсы
IT-DON - создание сайта, продвижение сайта