Николай Васильевич Гоголь
Антон Павлович Чехов

Николай Васильевич
Гоголь
Произведения

Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем

    Глава II,


    ИЗ КОТОРОЙ  МОЖНО  УЗНАТЬ, ЧЕГО  ЗАХОТЕЛОСЬ  ИВАНУ  ИВАНОВИЧУ,  О  ЧЕМ
ПРОИСХОДИЛ РАЗГОВОР МЕЖДУ ИВАНОМ  ИВАНОВИЧЕМ И  ИВАНОМ  НИКИФОРОВИЧЕМ 
И  ЧЕМ  ОН ОКОНЧИЛСЯ


     Утром, это было в июле месяце, Иван Иванович лежал  под  навесом.  День
был жарок, воздух  сух  и  переливался  струями.  Иван  Иванович  успел  уже
побывать за городом у косарей и на хуторе, успел  расспросить  встретившихся
мужиков и баб, откуда, куда и почему; уходился  страх  и  прилег  отдохнуть.
Лежа, он долго оглядывал коморы, двор, сараи,  кур,  бегавших  по  двору,  и
думал про себя: "Господи боже мой, какой я хозяин! Чего у меня  нет?  Птицы,
строение, амбары, всякая прихоть, водка перегонная настоянная; в саду груши,
сливы; в огороде мак, капуста, горох... Чего ж еще нет у меня? .. Хотел бы я
знать, чего нет у меня?"
     Задавши себе такой глубокомысленный вопрос, Иван Иванович задумался;  а
между тем глаза его отыскали новые предметы, перешагнули чрез забор  в  двор
Ивана Никифоровича и  занялись  невольно  любопытным  зрелищем.  Тощая  баба
выносила по порядку залежалое платье и развешивала его на протянутой веревке
выветривать. Скоро старый мундир с изношенными обшлагами протянул на  воздух
рукава и обнимал парчовую кофту, за ним высунулся  дворянский,  с  гербовыми
пуговицами, с отъеденным воротником; белые казимировые панталоны с  пятнами,
которые когда-то натягивались на ноги Ивана  Никифоровича  и  которые  можно
теперь натянуть разве на его пальцы.За ними скоро  повисли  другие,  в  виде
буквы Л. Потом синий козацкий бешмет,  который  шил  себе  Иван  Никифорович
назад тому лет двадцать, когда готовился было вступить в милицию и  отпустил
было уже усы. Наконец, одно к одному, выставилась шпага, породившая на шпиц,
торчавший в воздухе. Потом завертелись  фалды  чего-то  похожего  на  кафтан
травяно-зеленого цвета, с медными пуговицами величиною в пятак.  Из-за  фалд
выглянул жилет, обложенный золотым позументом, с большим  вырезом  напереди.
Жилет скоро закрыла старая юбка покойной бабушки,  с  карманами,  в  которые
можно было положить по арбузу. Все, мешаясь  вместе,  составляло  для  Ивана
Ивановича очень занимательное зрелище, между тем как лучи солнца,  охватывая
местами синий или зеленый рукав, красный обшлаг или часть золотой парчи, или
играя на шпажном шпице, делали его чем-то  необыкновенным,  похожим  на  тот
вертеп, который развозят по хуторам кочующие пройдохи. Особливо когда  толпа
народа, тесно сдвинувшись, глядит на царя Ирода  в  золотой  короне  или  на
Антона, ведущего козу; за вертепом визжит скрыпка; цыган бренчит  руками  по
губам своим вместо барабана, а солнце заходит, и  свежий  холод  южной  ночи
незаметно прижимается сильнее к свежим плечам и грудям полных хуторянок.
     Скоро старуха вылезла из кладовой, кряхтя  и  таща  на  себе  старинное
седло с оборванными стременами, с истертыми кожаными чехлами для пистолетов,
с чепраком когда-то алого цвета, с золотым шитьем и медными бляхами.
     "Вот глупая баба! - подумал Иван Иванович, - она еще вытащит  и  самого
Ивана Никифоровича проветривать!"
     И точно: Иван Иванович не совсем ошибся в своей  догадке.  Минут  через
пять воздвигнулись нанковые шаровары Ивана Никифоровича и заняли собою почти
половину двора. После этого она вынесла еще шапку и ружье.
     "Что ж это значит? - подумал Иван Иванович, - я не видел никогда  ружья
у Ивана Никифоровича. Что ж это он? стрелять не стреляет, а ружье держит! На
что ж оно ему? А вещица славная! Я давно себе хотел достать такое. Мне очень
хочется иметь это ружьецо; я люблю позабавиться ружьецом".
     - Эй, баба, баба! - закричал Иван Иванович, кивая пальцем.
     Старуха подошла к забору.
     - Что это у тебя, бабуся, такое?
     - Видите сами, ружье.
     - Какое ружье?
     - Кто его знает какое! Если б оно было мое, то я, может быть,  и  знала
бы, из чего оно сделано. Но оно панское.
     Иван Иванович встал и  начал  рассматривать  ружье  со  всех  сторон  и
позабыл дать выговор старухе  за  то,  что  повесила  его  вместе  с  шпагою
проветривать.
     - Оно, должно думать, железное, - продолжала старуха.
     - Гм! железное.  Отчего  ж  оно  железное?  -  говорил  про  себя  Иван
Иванович. - А давно ли оно у пана?
     - Может быть, и давно.
     - Хорошая вещица - продолжал Иван Иванович. - Я выпрошу  его.  Что  ему
делать с ним? Или променяюсь на что-нибудь. Что, бабуся, дома пан?
     - Дома.
     - Что он? лежит?
     - Лежит.
     - Ну, хорошо; я приду к нему.
     Иван Иванович оделся, взял в руки суковатую палку от собак, потому  что
в Миргороде гораздо более их попадается на улице, нежели людей, и пошел.
     Двор Ивана Никифоровича хотя был возле двора Ивана  Ивановича  и  можно
было перелезть из одного в другой через  плетень,  однако  ж  Иван  Иванович
пошел улицею. С этой улицы нужно было перейти в переулок,  который  был  так
узок, что если случалось встретиться в нем двум повозкам в одну  лошадь,  то
они уже не могли разъехаться и оставались в  таком  положении  до  тех  пор,
покамест, схвативши за задние колеса, не вытаскивали их каждую  в  противную
сторону на улицу. Пешеход же убирался, как цветами, репейниками,  росшими  с
обеих сторон возле забора. На этот переулок выходили с одной  стороны  сарай
Ивана Ивановича, с другой - амбар, ворота и голубятня Ивана Никифоровича.
     Иван Иванович подошел к воротам, загремел щеколдой:  извнутри  поднялся
собачий лай; но  разношерстная  стая  скоро  побежала,  помахивая  хвостами,
назад, увидевши, что это было знакомое лицо. Иван Иванович перешел двор,  на
котором  пестрели  индейские   голуби,   кормимые   собственноручно   Иваном
Никифоровичем, корки арбузов и  дынь,  местами  зелень,  местами  изломанное
колесо, или обруч из бочки, или валявшийся мальчишка в запачканной  рубашке,
- картина, которую любят живописцы! Тень от  развешанных  платьев  покрывала
почти весь двор и  сообщала  ему  некоторую  прохладу.  Баба  встретила  его
поклоном и, зазевавшись, стала на одном  месте.  Перед  домом  охорашивалось
крылечко с навесом на двух дубовых столбах -  ненадежная  защита  от  солнца
которое в это время в Малороссии не любит шутить и обливает пешехода  с  ног
до головы жарким потом. Из этого можно было видеть, как сильно было  желание
у Ивана Ивановича приобресть необходимую вещь,  когда  он  решился  выйти  в
такую пору, изменив даже своему всегдашнему обыкновению прогуливаться только
вечером.
     Комната, в которую вступил Иван Иванович, была совершенно темна, потому
что ставни были закрыты, и  солнечный  луч,  проходя  в  дыру,  сделанную  в
ставне, принял радужный цвет и, ударяясь в противостоящую стену, рисовал  на
ней пестрый ландшафт из очеретяных  крыш,  дерев  и  развешанного  на  дворе
платья, все только в  обращенном  виде.  От  этого  всей  комнате  сообщался
какой-то чудный полусвет.
Иллюстрации



© 2009 Николай Васильевич Гоголь
Биография и творчество.
Главная Биография Портреты О творчестве Произведения Иллюстрации Полезные ресурсы
IT-DON - создание сайта, продвижение сайта