Николай Васильевич Гоголь
Антон Павлович Чехов

Николай Васильевич
Гоголь
Произведения

Гетьман

свете!-- так же разумно, бывало, каждое слово отметит.

Остраница внимательно начал в него всматриваться и нашел точно что-то знакомое.
Небольшое продолговатое лицо его было уже прорыто морщинами. Нос, загнувшись вниз, придавал
ему несколько горбатое сложение и неподвижность членам: но зато узенькие серые глаза
продирались довольно увертливо сквозь чащу насунувшихся бровей, которые, верно, придали бы
лицу суровый вид, если бы нижняя часть лица, что-то простодушное и веселое в губах, не
давали ему противного выражения. Под кобеняком, надетым в рукава, виден был овчинный кожух,
хотя воздух был довольно тепел и день был жарок.

-- Я верю и не верю, что вижу опять вас. А что, добродию,-- не во гнев будь сказано,--
прошу извинить, только хотел бы узнать, что сделалось с теми, которые пошли с вами? Что
Дигтяй, Кузубия? Воротились ли они с вами, или там остались, или ворон, может, где-нибудь
доедает козацки косточки?

-- Дигтяй твой сидит на колу у турецкого султана, а Кузубия гуляет с рыбами на дне
Сиваша и тянет гнилую воду вместо горелки... Но... ну, после об этом поговорим. Я тебя тоже
узнал. Здравствуй, старый Пудько! Христос воскрес!

-- Воистину воскресе!-- говорил, целуясь, Пудько. --- Как на то, и крашанки нет. Жинка
давала, побоялся взять: народу такое множество... передавил бы на кисель. Так, добродию,
как будто сердце знало...

-- Ты, ты гошрежнему торгуешь всякою дрянью?

-- А что ж делать? Нужно торговать. Еще слава богу, что продал табак. Прошлого году отец
с полвоза накупил кремней, дроби, пороху, серы, ну и всего, что до мизерии относится.
Напросился на дороге жидок один. "Свези, человече, на Хыякивску ярмарку -- дам три рубля!"
Свез его как доброго, и надул проклятый жидок, ей богу надул! Хоть бы чвертку горелки дал,
гаопид лысый. Знаете что, у меня чуть было ляхи не отняли всего скота. Кобылу взяли под
верх вербуна. Теперь у меня только и конины, что Гнедко,-- примолвил он, садясь на гнедого
коня и видя, что Остраница поворотил коня ехать.-- Эх, добродию! Если бы теперь кто сказал:
"А ну, старый, гайда на войну бить ляхов!" -- всё бы продал, и жинку и дегей бы покинул,
пошел бы в компанейство.-- При этом Пудько выпрямился и поскакал за Остраницею, который
пришпорил сильнее коня своего.-- Скажите, добродию, пане сотнику,-- говорил он,
поровнявшись с ним,-- может, вы теперь уже и не сотник, в другой роте какой значитесь?
Скажите, до какой это поры дожили, что уже и храмы божий взяло на откуп жидовство? Как же
это, добродию, не обидно? Каково было снесть всякому христианину, что горелка находится у
врагов христианства? А теперь и храмы божий! Тут, добродию, нужно нам взять вправо, ибо
мимо валу нет уже проезду. Да, и забыл, что он при вас был подкопан. Говорят, как свечка
полетел под самое небо. Боже ты мой! сколько народу перемерло! Так и Дигтяй, вы говорите,
теперь сидит на колу? И Кузубия потонул? А какой важный, какой сильный народ был! Сколько,
подумаешь, пропадает казачества! Вы слышите, как постукивают хлопцы из мушкетов, что земля
дрожит? Мы сейчас будем ехать мимо площади, где веселится народ. Если вы в хутор свой
едете, добродию, то и я с вами. Лучше там разговеюсь святою пасхою, чем дома с бабами.
Пусть жинка и дочка остаются сами. Верно, добродию, что произошло меж народом, потому что
все столпились в кучу и бросили всякое гулянье. В самом деле, на открывшейся в это время
из-за хат площади народ сросся в одну кучу. Качели, стрельба и игры были оставлены.
Остраница, взглянувши, тотчас увидел причину: на шесте был повешен, вверх ногами, жид, тот
самый, которого он освободил из рук разгневанного народа. На ту же самую виселицу тащили
храбреца с оборванным усом. Остраница ужаснулся, увидев это. "Нужно поспешить,-- говорил
он, пришпорив коня. -- Народ не знает сам, что делает. Дурни! Это на их же головы рушится".
-- Стойте, козаки, рыцарство и посполитый народ! Разве этак по-козацки делается? --
произнес он, возвыся голос. "Что смотреть его! -- послышался говор между молодежью.--- В
Другой раз хочет у нас вытащить из рук".-- Послушайте, у кого есть свой разум. "Он правду
говорит",-- говорило несколько умеренных. -- Молоды вы еще; я вам расскажу, как делают
по-козацки. Когда один да выйдет против трех, то бравый козак; против десяти -- еще лучше;
один против одного -- не штука; когда ж три на одного нападут, то все не козаки. Бабы они
тогда, то, что... плюнуть хочется; для святого праздника не скажу страмного слова. Как же
хочете, теперь, братцы, напасть гурьбою на беззащитного, как будто на какую крепость
страшную? Спрашиваю вас, братцы,-- продолжал Остраница, заметив внимание,-- как назвать
тех?..-- "А чем назвать его?"--заговорили многие вполголоса. "Что ж есть хуже бабы или
того, что он постыдился сказать? мы не знаем".-- "Э, не к тому речь, паноче, своротил,--
Иллюстрации



© 2009 Николай Васильевич Гоголь
Биография и творчество.
Главная Биография Портреты О творчестве Произведения Иллюстрации Полезные ресурсы
IT-DON - создание сайта, продвижение сайта