Николай Васильевич Гоголь
Антон Павлович Чехов

Николай Васильевич
Гоголь
Произведения

Гетьман

другой! Да, голубчик, не делай так! А вот это как тебе кажется? А этот вкусен? Признайся,
вкусен? Когда по вкусу, так вот еще! Что за славная плеть! Чудная плеть! Что, как вот это?
Нашлись же такие искусники, что так хитро сплели! Что, танцуешь? Тебе, видно, весело?
То-то, я знал, что будет весело. Я затем тебя и благословляю так..." Тут атаман, наконец,
увидев, что молодой преступник, несмотря на всё старание устоять на месте, готов был
закричать, остановился. "Ну, теперь подойди, да поклонись же, да "иже поклонись!"
Принявший удары, с опущенными глазами, из которых ручьем полились слезы, приблизился
и отвесил поклон в ноги.
-- Говори, любезный: благодарю, атаман, за науку!
-- Благодарю, атаман, за науку.
-- Теперь ступай! Гайда! Задай перцю баранам и сивухе!
-- Христос воскрес, атаман! Мы с тобою еще не христосовались.
-- Воистину воскрес!-- отвечал атаман.
-- Нет ли у тебя в запасе губки? Охота забирает люльку затянуть.--При этом Остраняца
вложил в зубы вытянутую из кармана трубку.
-- Как не быть! Это занятие, когда материя не клеится.
-- Я хотел сказать тебе дело,-- примолвил Остраница с некоторою робостью.
-- Гм!-- отвечал атаман, вырубливая огонь.
-- Мое дело не клеится.
-- Не клеится?-- промолвил атаман, раскуривая трубку.-- Погано!
-- Вряд ли нам что-нибудь достанется здесь.
-- Не достанется?.. Погано!
-- Придется нам возвратиться ни с чем.
-- Гм!..
-- Что ж ты скажешь?-- спросил Остраница, удивленный таким неудовлетворительным ответом.
-- Когда воротиться,-- отвечал запорожец, сплевывая,-- так и воротиться.
Остраницу ободрило такое равнодушие,
-- Только я не пойду с вами; я поеду на время в Варшаву.
-- Гм!-- отвечал атаман.
-- Ты, может быть, сердит на меня, что я так обманул и поддел вас? Божусь, что я сам обманут!
При этом слове грянула музыка, и, вместе с нею, грянуло топанье танцующих. Атаман, с
трубкою в зубах, ринулся в кучу танцующей компании, очистил около себя круг и пустился
выбивать ногами и навприсядку.
 
ГЛАВА 6

"Что он себе думает, этот дурень Остраница?-- говорил старый Пудько.-- Щенок! Еще и
родниться задумал со мною! Поганый нечестивец! Поди к матери своей, чтоб доносила наперед!
И достало духу у него сказать это! Дурень, дурень!-- говорил он, дергая рукою, как будто
драл кого-нибудь за волоса.-- Молод козак, ус еще не прошибся!" Старый Кузубия не мог
вынести, когда видел, что младший равняется с старшими. "Знать должен, что кто задумал
мстить, тот у того не жди уже милости. Скорее солнце посинеет, вместо дождя посыплются раки
с неба, чем я позабуду прошлое. Пропаду, но не забуду! Не хочу! Не хочу! Жинко! Жинко!"
Этим восклицанием обыкновенно оканчивал он свою речь, когда бывал сердит, и боже сохрани
жинке не явиться тот же час! На эту речь, едва передвигая ноги, пришло или, лучше сказать,
приползло иссохнувшее, едва живущее существо. Вид ее не вдруг поражал. Нужно было
вглядеться в этот несчастный остаток человека, в это олицетворенное страдание, чтобы
ощутить в душе неизъяснимо тоскливое чувство. Представьте себе длинное, всё в морщинах,
почти бесчувственное лицо; глаза черные, как уголь, некогда -- огонь, буря, страсть, ныне
неподвижные; губы какого-то мертвого цвета, но, однако ж, они были когда-то свежи, как
румянец на спеющем яблоке. И кто бы подумал, что эти слившиеся в сухие руины черты были
когда-то чертовски очаровательны, что движение этих, некогда гордых и величественных,
бровей дарило счастие, необитаемое на земле? И всё прошло, прошло незаметно; образовалось,
наконец, лишь бесчувственное терпение и безграничное повиновение.
Иллюстрации



© 2009 Николай Васильевич Гоголь
Биография и творчество.
Главная Биография Портреты О творчестве Произведения Иллюстрации Полезные ресурсы
IT-DON - создание сайта, продвижение сайта